— Это не кодо, а дом, — поправил его инспектор, — но мысль твою я уловил. Попробуй еще.

— Да войдем мы. Это же всего лишь личный ящик. — Семагария излучал спокойную уверенность. — Только крючкам потребуется немного времени на поиск нужного угла. Просто вы, на мой взгляд, должны знать, что кто-то потратил изрядную сумму на защиту своей частной жизни от чужих глаз.

— Для чего? — Взгляд Хаяки застыл, вперившись в глубины мерцающего туннеля. — Среднему гражданину такая обертка ящика не нужна. — Он бросил взгляд на напарника. — Что понадобилось скрывать какому-то законопослушному чистяку вроде Джорджа Андерсона?

Внимание Карденаса тоже сосредоточилось на туннеле. Покуда на заднем плане продолжалось зондирование ящика, туннель проигрывал трехмерные сцены из жизни семейства Семагарии в отпуске.

— Квиэн сабе?

Изображение на экране появилось лишь через двадцать минут. Карденас осознавал, что времени на это потребовалось на девятнадцать с половиной минут больше, чем ушло бы на стандартное санкционированное ордером электронное проникновение. И теперь, когда система связи постоянного места жительства находилась под прямым контролем полицейского уполномоченного, он внимательно глядел на интерьеры резиденции в Ольмеке, Вест-Миньеро-Плейс, 482236.

Зрелище было просто трогательным по своей банальности. Камера телефона показывала комфортабельную пустующую гостиную. Мебель, которую было видно, отличалась неожиданно высоким качеством. На стенах были заметны картины в рамах, подразумевавшие у отсутствующих Андерсонов более высокие доходы, чем предполагали соседи. Это могло вызвать интерес, но не обязательно подозрение, счел Карденас. Граждане, которые могли бы себе позволить жить в просторных домах и эксклюзивном окружении, зачастую предпочитали распределять свой доход внутри дома, а не снаружи.

На противоположной стене светился «литегский» портрет с выключенным аудиосопровождением. Многослойная кристаллическая скульптура Сваровского перескакивала с одного конца кофейного столика из дерева итапуа на другой и обратно. Но ими никто не любовался.